Саймон Уильямс всегда мечтал о славе. Не той, что приходит с ролью второго плана в забытом сериале, а настоящей — ослепительной, громкой, с обложками журналов. Его карьера в Голливуде напоминала бесконечный кастинг на роль "парня в толпе", пока однажды странный инцидент на студии "Уордроп Пикчерс" не окутал его в сияющую ауру невероятной силы. Внезапно он мог летать, стал невероятно сильным и практически неуязвимым.
Теперь Саймон столкнулся с классической дилеммой: спасать мир или подписать контракт на сиквел? Его агент, вечно жующий лакрицу, настаивал, что образ "супергероя-актера" — это золотая жила. "Забудь про злодеев, Сайм! Подумай о мерчендайзе, о ток-шоу! Твоя биография — это готовый сценарий!" — кричал он в телефон, пока Саймон неуверенно пытался остановить ограбление банка, беспокоясь, не испортит ли пыль на его новом, дизайнерском костюме.
Его "подвиги" быстро превратились в тщательно спланированные медиасобытия. Каждое спасение заканчивалось пресс-конференцией. Каждое поражение злодея — обсуждением его гонорара и "творческих разногласий" со сценарием вселенной. Он нанял пиар-менеджера, чтобы тот продумывал его героические выходки, и стилиста, чтобы подбирать шлем, выгодно подчеркивающий скулы. Критики в бульварной прессе восхищались его "артистичным подходом к правосудию", в то время как настоящие преступники лишь пожимали плечами, глядя на это цирковое шоу.
В итоге Саймон понял, что величайшая битва разворачивается не с сумасшедшими титанами, а в его собственном расписании — между съемками для глянца и попыткой вспомнить, ради чего, собственно, нужны все эти суперсилы. Слава оказалась самым коварным злодеем из всех, с которым он столкнулся. Она не атаковала прямо, а медленно растворяла в себе саму суть героя, оставляя лишь красивую, сияющую оболочку для вечерних шоу.
